Духовность, как её нет.

Что такое духовные расстановки

Решено. Хватит жить по старинке. Буду работать по новому. А то как-то, знаете, завидно. Все вокруг делают духовные расстановки, новые расстановки, новые духовные и духовные новые. А я отстаю. Надо шагать в ногу со временем. Думаю, у меня получится. А что, я видел, как работает Хеллингер. Ничего сложного: сиди себе да улыбайся. Если кто-нибудь из замов смотрит в пол, клади туда мёртвого. Вот, собственно, и всё. Нет, точно, у меня должно получиться. Улыбка у меня не хуже, чем у Хеллингера.

Это, конечно,  ёрничание. Но далёкое ли от реальности? Теперь все через одного делают духовные расстановки. Оказалось, это очень просто. Нет, не очень просто, а ещё проще. Достаточно сказать халва я делаю духовные расстановки – и всё!

Да, мы знаем, чем якобы духовные расстановки отличаются от якобы терапевтических. В терапевтических расстановщик мечтает всех расставить по своим местам и найти хорошее решение. В духовных расстановщик не вмешивается, даёт проявиться движению Духа, и принимает то, что получается в итоге. Ну, это если совсем по простому.

Но вот вопрос. Достаточно ли заявить «я принимаю», чтобы принять? Сколько вы видели людей, которые говорили: я принял ситуацию, я ни на кого не злюсь, я всех простил, я со всем согласен? Думаю, достаточно. И что вы видели? Ручаюсь, что в девяноста девяти случаях из ста речь шла о том, что человек отгораживается от своих истинных чувств. Если бы было достаточно что-то сказать, и всё бы менялось, никакие расстановки не были бы нужны.

Если я вам сейчас скажу, что эта тема меня совершенно не волнует, и этот текст – всего лишь литературное упражнение, сильно ли вы мне поверите? Я сам себе не поверю.

Все мы слышали про пустую середину. И не раз о ней говорили. И большинство из нас думает о себе – уж я-то способен достичь этой середины.

Но кто из нас задумывался, что находится вокруг этой середины?

Я видел расстановщиков, которые стараются работать из этой пустоты. Их отличительная черта – отстранённость.  От чего эта отстранённость? От вмешательство в жизнь клиента? Может быть. Но по большей части – от себя, от своих чувств.

На последнем конгрессе Штефан Хаузнер предложил сделать упражнение. В нём участвовали четыре фигуры: я как терапевт, мой клиент, смерть клиента, и четвёртая фигура была – мой терапевт. Терапевт терапевта. И вот что я увидел. Во всех случаях, пока терапевт не помнил, что он тоже клиент, и не смотрел на своего терапевта, и клиент, и его смерть смотрели только на терапевта. Они шли к нему, они пытались что-то для него сделать, они его лечили. И как только терапевт вспоминал, что он тоже клиент, и смотрел на своего терапевта, ровно в тот момент его клиент начинал смотреть на свою смерть и входил с ней в контакт. Так я это увидел.

Пустая середина – это глаз бури. А буря – это наши сильные чувства. Чувства клиента. Чувства заместителей. Мои чувства, чувства расстановщика. Что происходит, когда я говорю, что я ничего не чувствую, и претендую на соломонову мудрость и отстранённость?

Я был недавно в Киеве, на фестивале «Системный фристайл» и присутствовал на семинаре одного расстановщика. Мне очень понравилось, как он работал. Он был взвешен, деликатен, умён, чутко прислушивался к происходящему в группе. Но когда в расстановке всплыла тема, которая касалась его, всё это ему не помогло. Расстановка застыла. Но как только он отвлёкся, чтобы поговорить с клиентом и поставить ещё одну фигуру, расстановка двинулась дальше. И так происходило постоянно. Самое важное происходило тогда, когда он отвлекался на что-то ещё. Потом, как водится, был шеринг, и все рассказывали о своих чувствах. Рассказать было о чём, поскольку расстановка получилась очень глубокой и затронула всех присутствующих. И все по кругу рассказали о себе, о том, что происходит в них. Все, кроме одного человека. И вы, наверняка, догадываетесь, кто это был. Конечно же, расстановщик. Он не сказал ни слова о себе. Я ему сказал об этом. Я попросил рассказать о его чувствах. Он обещал  - и тут же выполнил обещание. Знаете, что он сделал? Он рассказал притчу о царе Соломоне и Мойше. Рассказал историю не о себе, которую придумал не он. О себе, своими словами он так ничего и не сказал.

Знаете, что в этом самое важное для меня? Для меня было важно, почему я на это среагировал? Почему это меня задело? И как только я задал себе этот вопрос, ответ всплыл сам собой: это я. Я увидел себя в зеркале. Мне также трудно говорить о своих чувствах. Но если на группе я прошу участников рассказать о себе, о своих чувствах, кто должен быть готов это сделать в первую очередь? Я сам. И если я этого не могу, чего я жду от участников группы?

Вот как я на всё это смотрю.

Для того, чтобы найти пустую середину, для начала хотя бы неплохо признаться себе, что я не в ней. Признать, что кроме сильных чувств клиента, с которыми мне приходится иметь дело, есть мои чувства, которые я, возможно, заглушаю, предпочитаю не слышать. Если я действительно их не слышу, стоит учитывать возможность, что они всё равно есть.

Мы любим говорить, что каждый клиент находит своего терапевта. Но редко задумываемся, почему. Человек пришёл ко мне со своей темой, и самое неумное, что я могу сделать – это сказать себе, что эта тема меня не касается. Если он пришёл ко мне, значит, уже касается. Значит, и меня она трогает. Но, возможно, мне хочется этого не замечать.  Например, для того, чтобы выглядеть духовным.

Хеллингер шёл к тому, как он сейчас работает, больше тридцати лет. А вернее, всю жизнь. Нам же, оказывается, чтобы так работать, достаточно об этом заявить во всеуслышание.

Мы делаем духовные расстановки. Мы духовные!

И уже, как водится, появляется технология проведения духовных расстановок.

Для меня самый важный и единственный технологический приём духовных расстановок – это смотреть на себя. Для меня, как для расстановщика, самое главное, что происходит в расстановке – это то, что происходит со мной. Мои чувства, мои ощущения. Если я смотрю на них, вхожу с ними в контакт, тогда и у клиента появляется шанс соприкоснуться со своей темой и что-то с ней сделать. Иначе, вместо того, чтобы заниматься собой, он будет лечить меня.

Расстановки не делятся на духовные и терапевтические, это самообман. Мы все люди, мы просто люди. Если я заявлю, что я достиг духовности, кто из вас мне поверит? Зато, если я заявлю, что делаю духовные расстановки – кто-то, может, и поверит. Мы ничем друг от друга не отличаемся. Терапевт не выше клиента,  и не ниже. Они равны. Мы равны. И когда я претендую на некую духовность, на то, что я могу что-то, что не дано другим, я просто встаю на цыпочки, и всё. Но на цыпочках очень трудно стоять долго. И ещё труднее двигаться.

Может быть, я не прав, и весь этот текст – сотрясение воздуха. Но сейчас я работаю так. Если я собираюсь ставить маму клиента, сначала я стараюсь почувствовать свою маму. Хотя бы в воображении. Если я ставлю его судьбу, сначала я вхожу в контакт со своей судьбой. Если я собрался поставить его смерть, первым делом я должен посмотреть на свою. Я уверен: иначе, что бы я ни ставил – это будет иметь больше отношения ко мне, чем к клиенту. И тогда у нас обоих нет шансов.

Люблю вас

Системные расстановки по Хеллингеру, группа в Москве - расписание

Следующая статья - Что такое семейные расстановки

Предыдущая статья - Вред и польза семейных расстановок

Главная - психологическая консультация, психолог в Москве, психологическая помощь, семейные расстановки в Москве

 

Comments:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

button

Рассылка