Упс! I did it.

Что общего в полетах на парашюте и семейных расстановках

Всю неделю, пока был в Коктебеле, я нет-нет, да посматривал, как изредка далеко над морем плывет желтый парашют со смайликом, а под ним болтается очередной бедолага. Почему-то во мне крепла уверенность, что в этот раз и я не миную этого удовольствия. И вот поэтический фестиваль закончился, вместе с ним и тренинг, и образовалось пара дней с неприлично большим количеством свободного времени. И я пошел на пристань.

Надо сказать, что высоты я боялся всегда и очень сильно. Несколько лет назад я летал на дельтаплане здесь же, в Коктебеле, и в памяти до сих пор сохранилось, как я вцепился пальцами не помню во что, и до конца полета не мог их разжать. Кажется, зачем влезать в одну жопу дважды?

Однако, я полез.

Мы с Таней пришли на пристань, сели в лодку и поплыли в открытое море. Вид Коктебеля с моря – отдельная песня, сейчас не об этом. Перейду сразу к главному.  Подцепили меня стропами к парашюту, который уже рвался вверх, и стали понемногу отпускать трос. Я полетел. Подъем прошел вроде бы спокойно, я чувствовал себя нормально, с любопытством оглядывался вокруг – на Кара-Даг, на Коктебель, на море, и ловил себя на мысли, что страха совсем не ощущаю. Нет во мне в данный момент чувства, которое можно было бы назвать страхом. Вот какой я молодец, подумал я. Однако следом я задал себе вопрос: а чего же тогда я снова побелевшими пальцами вцепился в стропы? Стоило на секунду обратить внимание на то, что происходит с телом, чтобы понять, что оно просто превратилось в камень. Нет страха? Хе-хе. Страха, может, и нет, зато есть панический ужас. Ты болтаешься над морем на высоте двухсот метров, если верить лодочникам, и лишь две несерьезные стропы соединяют тебя с парашютом, который вообще ничего не держит!

Я подумал, что это похоже на механизм, по которому действует травма. При сильной травме боль настолько сильна, что душа просто отгораживается, притворяется глухой, не в силах ее в себя вместить. Человек просто не чувствует, как ему больно. И продолжает жить, но этот барьер, и боль за этим барьером никуда не деваются. И получается так, что душа отгораживается этим барьером от ВСЕХ чувств. Избавляясь от боли, человек теряет возможность чувствовать и радость, и любовь.

Вот таким философским размышлениям я предавался, болтаясь над Черным морем, как оно в проруби. И я задал себе еще один вопрос: и что же ты будешь теперь делать, о Великий? В твоем распоряжении десять минут над пропастью. Много ли будет толку, если это будут просто десять минут ужаса?

Все эти разговоры, что нужно доверять судьбе, что нужно отдаться на волю сил, больших, чем ты сам, что они сделают все наилучшим образом = что от них толку? Об этом легко рассуждать, удобно сидя на стуле перед клиентом. А здесь, в небе?

И я прислушался к точке покоя. Можно называть это как угодно – чакра, Бог в нас, еще как-то, но если прислушаться внимательно к своему телу, можно найти эту точку. Обычно она чуть ниже пупка. Кто-то чувствует ее в груди, иногда женщины чувствуют ее в матке. Она есть. И когда человек прислушивается к этой точке, к этому покою, покой заполняет его. В этом покое, если задать правильный вопрос, иногда можно получить важный ответ. Я все это проделывал много раз сам, и предлагал сделать клиентам. Но здесь, в объятьях страха - поможет ли это?

Помогло. Чем дольше я концентрировался на этой точке, тем я больше расслаблялся, тем спокойнее становился. И я уже спокойно посмотрел вниз, на море, на волны, на белый катер величиной с горошину, от которого ко мне тянулся трос.

Кто-то, возможно, знает, что так я назвал свою первую книгу стихов – «Вид сверху». Так вот, я наконец взглянул сверху, и вид этот достаточно быстро надоел. Десять минут подряд там просто не на что смотреть. И самое интересно, что происходит – происходит внутри тебя.

Мы, так любящие умно рассуждать про «пустую середину» в нашей работе - действительно ли мы умеем находиться в ней? Или это просто глухота, отгороженность от чувств? Пустая середина – это не только философское понятие, это вполне физическое ощущение. И проверить, действительно ли ты с ней в контакте, можно только в экстремальной ситуации. Я бы сделал такую проверку обязательной для всех расстановщиков, заканчивающих обучение, честное слово.

Прошел ли я сам эту проверку? Смог ли я сам полностью успокоиться? Нет. Да, я расслабился, да, я успокоился, но напряжение до конца не ушло. Я смотрел по сторонам, я смог посмотреть себе под ноги, в бездну, но я почему-то не смог поднять голову вверх и посмотреть на небо. На небо – не смог.

Впрочем, кто может похвастаться, что он полностью принимает и свою жизнь, и свою смерть? Слишком они велики, чтобы их можно было принять полностью и безоговорочно. Может быть, когда-нибудь… Однако, надеюсь, и сегодняшний опыт поможет мне в работе, если я столкнусь со слишком тяжелой клиентской историей.

Опускаясь, я даже нашел в себе силы помахать рукой Танюше и людям, сидящим в лодке.

Надо сказать, что когда доверяешь этой точке покоя внутри себя, могут происходить чудесные вещи. Вот и теперь я получил два в одном – кроме полета еще и большую почти часовую морскую прогулку. Нас было трое, храбрых портняжек, решивших встретиться со своим страхом, мы летали по очереди, и все это время катер сновал по волнам в открытом море.

Нет, все-таки, три в одном – на обратном пути к нашему катеру подплыла стая дельфинов.

Люблю вас

 

 

Comments:

Комментарии   

 
0 #2 Леша Ефимов 11.12.2014 12:14
ООООООООООООО!! !
Цитировать
 
 
0 #1 Наталья 11.12.2014 11:45
и я вас люблю!.. :-)
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

button

Рассылка