Алёне, с любовью

akka1 sАлёна умерла. Друзья знают, что я ей помогал последнее время. Пытался помочь. Когда она меня позвала и я пришёл к ней в первый раз, она лежала, бледная, как мумия, и в изголовье сидела смерть. Мы начали разговаривать, и Алёна говорила: я не нужна, я мешаю, всем будет лучше, если я уйду. Она сказала: меня спасёт только чудо. Я позвал её сына, поставил перед ней и сказал ему: Твоя мама хочет умереть. Она считает, что без неё тебе будет лучше. Можете представить, что было дальше. Когда слёзы кончились и Никита ушёл, она мне сказала: "Это было жестоко". Да, это было жестоко. Но она на меня разозлилась. Разозлилась на себя. Злость дала силы, появился румянец на щеках, появилось желание встать.

В следующие дни она преобразилась. Она встала, занялась разбором завалов в квартире, появилось желание жить. Мы с ней работали, и она освобождалась от огромных пластов боли, которые скрывала в себе и не позволяла показывать никому ещё с тех пор, когда оказалась в лихие девяностые юной девушкой в Рязани, не чувствуя поддержки, почти без денег, когда ей пришлось в прямом смысле выживать. Не то чтобы родные не старались её поддержать - старались. Но это была её трагедия: она искала поддержки - и убегала от неё, она искала помощи - и не могла её принять. Она, человек, которому был дар творить любовь, стремилась к ней и в то же время убегала от неё. Для неё любовь была боль.

Потом она легла в больницу, и я приходил туда. У неё был низкий уровень тромбоцитов - 70. Она говорила: мне очень нужно повысить этот уровень. Если не до ста, хотя бы до девяносто девяти. Мы с ней работали, и через два дня она мне позвонила: "Сто шестьдесят!" Ей помогали и другие люди, много людей - и чудо происходило. Потом она скажет про эти дни: "Я чувствовала любовь, я купалась в безграничной любви". У неё открылось вИдение, с ней много чего происходило.

akka2 sА две недели назад, в воскресенье вечером она позвонила: "Пожалуйста, срочно приезжай. Ты мне нужен". Я приехал. И она сказала: "Я не могу. Слишком много, я не выдерживаю. Меня разрывает. Сними меня с этого высоковольтного провода". И я ей помог. Это моя профессия - помогать людям в том, чего они хотят в своей душе. Когда я уходил, она была в покое и умиротворении. И это было начало конца. Жизнь стала стремительно уходить. Она меня звала, я ещё приходил, мы что-то делали - но она уже не боролась за жизнь. Она хотела покоя. И она его получала. В последний раз я пришёл к ней в пятницу. И снова увидел смерть, сидящую у изголовья. Я говорил с ней, и смерть сказала: "Я просто жду, когда она примет решение". Алёне было плохо. В своём сознании она ещё стремилась к жизни. Она говорила: "Мне предлагают морфин, но я не хочу. Потому что это будет конец". Но там, глубоко в душе, всё было по-другому, там болела рана, которая уже не могла закрыться. Я попросил её сказать: "Господи, дай мне свою безграничную любовь, чтобы я исцелилась". Она сказала, и я видел, как как-будто белые светящиеся снежинки опускаются к ней - и пропадают в темноте. Я всё ещё наделся что-то сделать и положил ей руку на грудь. Она сказал: "Мне неприятно. Убери". Я убрал, и голос мне сказал: "Оставь её. Ей нужно принять решение наедине с собой".

Я привык помогать людям идти в жизнь, и мне это нравится. Мне впервые пришлось помогать уйти из жизни. Стройный ряд психологов скажет: "Это её решение, бла-бла-бла". И они будут правы, я сам это знаю и говорю. Но перед лицом смерти эти слова ничтожны. И, как бы они ни были правильны, они не освобождают от боли потери любимого человека.

...Полгода назад Алёна пришла ко мне на расстановочную группу. В один прекрасный момент я поставил перед ней фигуру, не называя её. Алёна взглянула на неё - и тут же отвернулась, её скрючило от боли. Она почти тут же ушла, и было видно, что ей не по себе. Фигура, которую я поставил, была Любовь.

akka3 sОна, человек, у которого был великий дар вызывать любовь, зажигать любовь в других, человек, которого все любили (ну, почти все), могла любить только через боль.

И всё-таки мне кажется, всё, что мы делали было не зря. Мне кажется, она смогла почувствовать любовь во всей её полноте, без боли. В те самые дни. В этой жизни. И это и было истинное чудо.

P.S. Тринадцать лет назад у нас был роман, который, как это было привычно для нас обоих, был наполнен любовь и болью. И вот стихи, которые я ей тогда посвящал. Когда я читаю их сейчас, некоторые кажутся мне пророческими.

 

НОВОГОДНЕЕ УТРО

Новогодний рассвет неяркий,
В туалете журчит вода...
Открываешь свои подарки,
А в коробочках - пустота.

Заскорузлый салат на блюде,
Руки-ноги из-под тряпья -
на полу досыпают люди,
Проходящие сквозь тебя.

Как младенец, что плачет часто
И кусает пустую грудь,
Как пластина из пенопласта,
Вдруг решившая утонуть,

В пыльной зале, где свет сквозь щели,
Ты – танцующая на стекле,
Приземлилась бедняжка Элли
В неволшебной совсем стране.

Всей-то радости злому сердцу
В ожиданьи времён иных -
Персональный такой Освенцим
Из любовников отставных.

Так и пишется жизнь - штрихами,
Кровью медленной по ножу...
Я беспомощными руками
В сокрушении развожу.

Как в ладони зажатый уголь -
Ты, решившая всё за нас.
Будь я трижды Великий Гудвин -
И тогда б никого не спас…

Постою под холодным душем.
Дело мебели - сторона...
А тебе ведь никто не нужен.
Ты сама себе не нужна.

 

6 марта

АККЕ

После сладкого злого порно
снова слушаю 
твои сны
на постели неясной формы
и сомнительной белизны.

Шум сраженья и ржанье злое
вороного добра-коня;
вижу главного негероя,
непохожего на меня.

Гегемон, эталон мачизма,
бич народов, гроза морей,
у которого, брат, харизма,
не в сравнение, брат, с моей.

Что до нас, пешеходов бренных:
ну, в обозе, при штабе, ну
после сечи в колонне пленных,
легкораненный, промелькну.

Чем всё кончится, мне известно,
потому и в штыки не рвусь:
ты проснёшься – и я исчезну,
ты исчезнешь – и я проснусь.

И придёт пустота такая -
звёзды крестиком вышивай:
словно мы отошли от края –
и осыпался в пропасть край.

Разминёмся на встречных галсах,
(ты с героем во снах – везёт);
там, где я к тебе прижимался,
кожа новая нарастёт.

Только спросишь, на солнце щурясь,
принимая невинный вид:
- Ты в порядке? Мол, я волнуюсь.
- Не волнуйся. Ещё болит.

 

ХМУРОЕ УТРО

Знаешь, состояние такое,
И такая, знаешь, благодать -
Воля есть. И дело за покоем.
Ибо счастья точно не видать.

 

8 АВГУСТА

Ты неразменный свой пятак
Всегда обратно получала,
Но в этой сказке всё не так
Сложилось с самого начала.

Накроет времени река
И этот день – он будет долгим,
Опять Ивана-дурака
Искать по всем рязанским моргам.

Но не вернуть Своей Души
Ни мёртвой, ни живой водицей.
На поле памяти во ржи
Не сторожи свою Жар-птицу,

Чтоб взмах волшебного пера
Лишь пыль серебряную поднял.
Не жди, пожалуйста, вчера.
Не плачь, пожалуйста, сегодня.

 

НАДПИСЬ НА ПОСЛЕДНЕЙ ФОТОГРАФИИ

А: - Ой, какой хороший снимок получился...
Л: - Потому что он последний...

Целя в дымку, мы в обнимку
Едем поперёк страны –
Если верить фотоснимку,
Мы друг в друга влюблены.

Над любовью нет закона,
И покуда мысль странна,
Что плацкартному вагону
Невысокая цена.

И пока мы это едем,
Записные фраера,
Нам завидуют соседи –
Но сочувствуют ветра.

Ведь по всем земным лекалам
Мы бы вместе не смогли.
Есть Вокзал – а за Вокзалом
Пустота и край земли.

Если верить фотоснимку,
Если лишь закрыть глаза –
Мы летим с тобой в обнимку,
Воспаряем в небеса,

В пух и перья, на пленэре,
По расхристанной стране…
Только кто ж ему поверит?
Только кто поверит мне?

* * *\

Облакам, проплывающим поверху,
Нет дела до луга и лога,
Король не ревнует к конюху -
А только к себе и к Богу.

И мучаться было бы странно мне,
Кто гостем в твоём дому -
Всевышний ревнует к равному,
А гении - ни к кому.

 

ПЕРВАЯ ИСТОРИЯ ЛЮБВИ\

Ты её сделал, кажется,
Даже себе чужой -
Писаную красавицу
С траченною душой.

Из-за изъяна малого
Встряхивать пыль веков -
Ты никогда не жаловал
Собственных черновиков.

Тут и подавно - тело лишь,
Ты же миры ломал.
Лучше, считаешь, сделаешь?
Что бы ты понимал!

Ева, конечно, милая,
Волосы в тон глазам,
Радость твоя унылая -
Вот и живи с ней сам!

Ту вертихвостку стрёмную,
Любящую поорать,
Жадную, неуёмную,
Всемировую ****ь,

Хоть из вселенской копоти
Сделай опять Лилит!!!
Как же болит-то, Господи...
Господи, как болит...

 

ДОМ

"...вдруг захотелось, чтобы в квартире запахло Домом..."

Не кабаком портовым –
Нежно, едва-едва
Дом должен пахнуть домом.
Милая, ты права.

Запахом щей готовых,
А не бетонных плит –
Дом должен пахнуть домом
Даже когда горит.

Если ж входить боишься,
Если колотит дрожь,
Если и спать ложишься –
Словно взаймы берёшь,

Кто-то на спинках стульев
Фаллосы вырезал:
Милая, нас надули,
Это не дом – вокзал.

Столько пустых свиданий,
Столько ненужных слёз,
Кто-то багаж оставил,
Кто-то столы унёс.

Здесь лесорубам грубым
Вздумалось спеть про плот,
Здесь собиралась группа
Лыжников на курорт,

Запах столовой стойкий,
Тусклый казённый свет,
Где-то у этой стойки
Я потерял билет,

И объявлю по залу:
Милая, видишь ли,
Но с твоего вокзала
Все поезда ушли,

И по полам немытым
Летописью неживой –
Все кто вошёл транзитом
В зал ожиданья твой.

 

ЭПИГРАММА НА СЕБЯ

Ни ваш Ломоносов хвалёный,
Ни Карл, предположим, Линней
Не знали закона Алёны -
Чем ближе к тебе, тем больней.

Им, умным, конечно, виднее:
Наверно, без этих хлопот
Отечество не обеднеет,
Америка переживёт.

И мне, не умевшему ссориться,
Желавшему счастья врагу,
Восторженному добровольцу,
Отъявленному дураку

За эту бескрайнюю лажу
И несколько сладких минут
Потомки спасибо не скажут
И Нобелевки не дадут.

 

* * *

Вот он, Господи, твой уке* –
Я в порядке, живой пока.
Муха, тонущая в молоке,
Губы с привкусом табака.

Вот, опять я попал впросак –
А чего ты, прости, хотел?
Все мы – брёвна в твоих глазах,
Совершенство – не наш удел.

Всё пройдёт, ничего не жаль.
Ты ведь можешь, давай больней.
Только, Господи, не мешай –
Я почти попрощался с Ней.

И к началу твоих начал,
Видишь, в очереди стою…
Но печаль-то, Господи, 
 но печаль
Разве будет в твоём раю?

 

Люблю вас

Comments:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

button

Рассылка